Сунданский язык: что скрывается за basa Sunda

Сунданский язык — это basa Sunda, родной язык сунданцев на западе острова Ява. На нём говорят десятки миллионов людей, но за пределами Индонезии его почти не слышно: его постоянно путают с яванским или считают «местным вариантом» индонезийского. Оба представления ошибочны.

По кодам ISO 639 это su / sun. Генетически язык входит в австронезийскую семью, малайско-полинезийскую ветвь. Ближайшие родственники — малайский и мадурский; яванский стоит дальше, чем подсказывает география. Стандарт, которому обучают в школах Западной Явы и Бантена, — прианганский диалект вокруг Бандунга.

Ниже — не справочная карточка, а разбор того, как этот язык устроен на самом деле: где его границы размыты, почему «есть» имеет несколько глаголов, откуда взялась собственная письменность и как начать им пользоваться, не обидев собеседника.

Сколько людей на нём говорят — и почему цифры так расходятся

Вопрос «сколько носителей у сунданского» не имеет одного ответа. Разные источники считают разные вещи: этнических сунданцев, тех, кто назвал язык родным на переписи, тех, кто ещё говорит на нём дома ежедневно. Цифры прыгают от 32 до более чем 40 миллионов.

Источник: сводки переписей Индонезии, Ethnologue и энциклопедических оценок; верхняя граница «50 млн» из индонезийских обзоров 2026 года не является общепризнанной.

Надёжнее говорить так. Сунданский — второй региональный язык Индонезии после яванского. Этнических сунданцев более 40 миллионов: это второй народ страны. Но не все они ежедневно говорят на basa Sunda. По данным Центрального статистического агентства, на которые ссылались власти Западной Явы, с 2010 по 2020 год язык потерял около двух миллионов ежедневных носителей. Это не коллапс. Это тихий сдвиг: в городах дети всё чаще вырастают на индонезийском, а сунданский слышат от бабушек.

Географическое ядро — Tatar Sunda, или Пасундан: провинции Западная Ява и Бантен, запад Центральной Явы (регентства Бребес и Чилачап, когда-то под властью царства Галух). Благодаря трансмиграции сунданский слышен на Лампунге, в Южной Суматре, Риау, Западном Калимантане, Юго-Восточном Сулавеси. Есть диаспора в Тайване, Японии, Австралии. В Бандунге, Богоре, Чимахи, Гаруте и Тасикмалае это по-прежнему язык улицы, рынка и семейного чата. В Большой Джакарте он уже конкурирует с индонезийским и бетавским городским говором.

Ethnologue классифицирует язык как стабильный автохтонный: на нём говорят все поколения внутри сообщества. Это правда для сёл Приангана и для бадуйских общин. Для спальных районов Бандунга формулировка уже оптимистична.

Не один сунданский: от Бандунга до леса бадуй

То, что в учебнике называют «сунданским», — прианганский стандарт. На карте их как минимум шесть крупных говоров, плюс особый случай бадуй.

• Южный / прианганский — Бандунг, Чимахи, Сукабуми, Чианджур, Сумеданг, Гарут, Тасикмалая. Школьный стандарт, радио, газеты, Википедия.
• Западный (бантенский) — провинция Бантен, запад Богора (Ясинга), отдельные анклавы на Лампунге. Меньше уровней вежливости, другая ритмика, собственный словарь.
• Северный — Богор, Караванг, восток Бекаси, Пурвакарта, Субанг. Более сильное давление индонезийского и джакартского городского языка.
• Средне-восточный — Маджаленгка, юг Индрамаю, запад Кунингана.
• Северо-восточный — Кунинган, запад Бребеса, юг Чиребона. Контакт с яванским и чиребонским.
• Юго-восточный — Чиамис, Пангандаран, Банджар, Даеулухур в Чилачапе.

Отдельно стоят бадуй (внутренние и внешние общины регентства Лебак, Бантен). Для них часто дают отдельный код ISO bac. Это архаичный слой сунданского: меньше заимствований из индонезийского, сохранены старые морфологические формы, другая временная лексика. «Утро» у бадуй — isuk, в прианганском стандарте чаще enjing. В полевых сравнениях 2020-х бадуйцы ещё и удлиняют гласные, когда говорят с чужаками, — словно включают «медленный режим» для гостя.

Взаимопонимание между прианганским стандартом и бантенским говором высокое, но не полное. Житель Бандунга узнаёт бантенца по звучанию быстрее, чем по отдельным словам. На стыке с Чиребоном языковой ландшафт уже трёхъязычный: сунданский, яванский и местная чиребонская смесь. Именно поэтому фраза «сунданский язык Западной Явы» удобна для карты — и опасна для лингвиста.

Семь гласных, инфикс множественного числа и порядок слов

Для уха, привыкшего к индонезийскому, сунданский звучит мягче и «круглее». Дело не в темпераменте. Дело в вокализме.

В языке семь гласных фонем: /a/, /i/, /u/, /ɛ/ (на письме é), /ɔ/ (o), /ə/ (e, «пепет») и характерное /ɨ/ (eu). Именно eu выдаёт сунданца. В Бандунге оно ближе к [ɤ], в Тангеранге — к [ɯ]. В индонезийском этого звука нет, поэтому заимствующие часто подменяют его на u или e и ломают минимальные пары.

Согласных ядерных восемнадцать. Нет индонезийского /f/ как родного: в заимствованиях f часто переходит в p. Есть носовые /ɲ/ (ny) и /ŋ/ (ng), есть аффрикаты c /tʃ/ и j /dʒ/. После высокого гласного перед другим гласным появляется вставной полугласный: kuéh звучит как [kuwɛh], béar — как [bejar].

Порядок слов — SVO, как в индонезийском. Времени как грамматической категории нет. Аспект и время передают частицы: geus — уже, acan — ещё не, keur — прямо сейчас. Предложение Abdi teu acan neda буквально: «я ещё не ел». Отрицание — teu / henteu.

Самый оригинальный морфологический ход — инфикс множественного числа -ar-. Единственное число budak («ребёнок») во множественном становится barudak. Если основа начинается на l или уже имеет r, инфикс чередуется на -al-: lumpat → lalumpatan. Если слово начинается с гласного, инфикс выходит в начало: alus → aralus. Редупликация добавляет интенсивность или массу: bararudak — «много детей», почти толпа.

Глагол активируют носовые префиксы, родственные индонезийскому meN-, но с другим распределением: nginum — «пить», ngadahar — «есть». Личных окончаний нет. Всю социальную информацию — кто говорит, к кому, о ком — берёт на себя словарь регистров.

Когда «есть» — это уже этикет: уровни вежливости

В прианганском сунданском одно и то же значение живёт в нескольких телах. «Я» — это abdi, simkuring, urang, kuring, kami или aing. «Есть» — dahar, neda, tuang, иногда nyatu или emam. Выбор зависит не от вкуса, а от того, кого вы ставите выше: себя, собеседника или третье лицо.

Исторически система называлась undak-usuk basa и имела шесть ступеней: kasar pisan, kasar, panengah, sedeng, lemes, lemes pisan. Это не «древняя сунданская мудрость». Уровни вежливости массово пришли на запад Явы в конце XV–XVII веков, когда царство Матарам распространило яванский придворный этикет. Сунданская знать скопировала пару ngoko / krama и нарастила собственную лексику. Конгресс сунданского языка в Богоре 1988 года сжал систему до двух рабочих регистров: basa hormat (почтительный, lemes) и basa loma (обычный, равный). В Приангане живёт ещё третий, грубый слой — cohag: для злости или, наоборот, для очень тесной фамильярности. В бантенском говоре этого слоя почти нет.

Источник: описания tatakrama basa после конгресса 1988 года и школьные грамматики прианганского стандарта.

Письменная норма — loma. Газеты, литература, Википедия пишут на ней. Устная норма вежливости — lemes к старшим, учителям, незнакомцам и в официальном разговоре. Ошибка стоит не грамматической двойки, а социальной отметины: сказать пожилому человеку manéh dahar вместо anjeun tuang звучит как пощёчина. Многие сталкиваются с ситуацией, когда турист выучил три фразы из приложения, поздоровался грубым регистром — и не понимает, почему улыбка собеседника стала тоньше.

В этом сунданский ближе к японскому или корейскому, чем к индонезийскому. Индонезийский почти плоский социально. Сунданский — рельефный. И именно этот рельеф молодёжь в городах упрощает первым: оставляет loma плюс несколько вежливых слов, а полную парадигму lemes уже не держит.

Пять письменностей одного языка

Сунданский сменил больше алфавитов, чем большинство европейских языков за то же время. Это не экзотика, а политическая история западной Явы, записанная штрихами.

Древнейшие надписи на территории Сунды ещё паллавские и кавские: так, надпись Чиарутеун времён царя Пурнавармана. Собственно старосунданское письмо (Aksara Sunda Kuno) расцветает с XIV века. Им высечены надписи Кавали, Батутулис, Кебантенан, им писали рукописи на пальмовом листе gebang. Это абугида брахмийского круга: согласный несёт гласный a, другие гласные добавляют диакритики, «убийца гласного» pamaéh его снимает.

3 ноября 1705 года, после ультиматума VOC, официальные документы в регионе разрешили писать только модифицированным яванским, пегоном или латиницей. Старосунданское письмо фактически вытеснили. На три века воцарилась чачаракан — яванское письмо, приспособленное к сунданской фонетике. Параллельно исламские школы держали пегон: арабские буквы плюс знаки для звуков, которых в арабском нет.

Латиница стала главной в XX веке. Орфографию несколько раз перекраивали: tj уступила место c, dj стала j, гласный eu то записывали как ö, то возвращали. Действующая норма — EBS от 1988 года: é для /ɛ/, обычное e для /ə/, диграф eu для /ɨ/.

В 1996–1997 годах правительство Западной Явы вернуло стандартизированное аксара Сунда — упрощённую наследницу старосунданского письма. 32 базовых знака, 13 диакритиков, собственные цифры. В апреле 2008 года блок вошёл в Unicode 5.1 (U+1B80–U+1BBF, позже добавили Supplement). С тех пор сунданское письмо появляется на уличных табличках Бандунга и Богора рядом с латиницей: декоративно, символически, но уже легально. Читает его свободно меньшинство. Пишет в мессенджере — ещё меньшее. Латиница остаётся рабочей оболочкой языка.

Чем сунданский не яванский и не «диалект индонезийского»

Это самое тёплое место для мифов. Разберём три самых живучих.

Миф первый: «это диалект индонезийского». Индонезийский — стандартизированный малайский, государственный язык школы, суда и телевидения. Сунданский — отдельный язык той же большой семьи. Общий словарь есть, как между украинским и польским, но взаимопонимание без обучения ограничено. Сунданцы понимают индонезийский, потому что учили его с первого класса, а не потому, что языки «почти одни и те же».

Миф второй: «это говор яванского». Яванский — крупнейший австронезийский язык по числу носителей как первого. Сунданский — сосед на том же острове, не дочь. Лексикостатистика ставит их рядом, но не внутри одного узла. Фонетика разная: в сунданском есть /ɨ/, нет яванских ретрофлексов. Система уровней проще яванской триады ngoko / madya / krama. Литература, письменность, этноним — отдельные.

Миф третий: «слова те же, только произношение другое». Ложные друзья подставляют ногу даже опытным индонезийцам.

Источник: сопоставление бытовой лексики по словарям и корпусам трёх языков.

Общее тоже есть, и оно объясняет путаницу. Обе языка взяли санскритский слой через индуистско-буддийские государства, арабский — через ислам, голландский — через колонию. Обе имеют регистры уважения. Обе сегодня живут в тени индонезийского. Но если поставить сунданца из Гарута и яванца из Джокьякарты без индонезийской «подушки», разговор быстро станет жестами.

Для сравнения масштаба: на яванском как первом говорят около 80–90 миллионов, на сунданском — в два-три раза меньше. Это всё равно больше, чем население Польши. Язык с таким тылом редко попадает в учебники «языков мира» лишь потому, что его носители политически «спрятались» внутри индонезийской нации.

От поэмы «Буджанга Маник» до 63 тысяч статей в Википедии

Письменный сунданский старше, чем кажется по латинским газетам. Между XIV и XVI веками сложилась старосунданская литературная норма. Самый ценный текст — Bujangga Manik: повествование о принце Джае Пакуане с двора Пакуан-Паджаджаран, который оставил дворец и дважды пешком прошёл Яву вплоть до Бали. Язык поэмы уже под яванским влиянием, но в нём нет ни одного арабизма. Ислам в сюжете отсутствует. По упоминаниям Маджапахита, Малакки и Демака текст датируют концом XV или очень ранним XVI веком. Рукопись хранится в Бодлианской библиотеке Оксфорда.

Рядом стоят хроника Carita Parahyangan, дидактический Sanghyang Siksa Kandang Karesian, завещание Amanat Galunggung. Это не «фольклорные сказки», а корпус доисламской Сунды: география, этика, ритуал, политическая память царств Сунда и Галух.

Новая сунданская литература пишется латиницей. Есть газеты, романы, поэты, школьная программа. Есть эстрада pop Sunda и инструментальная традиция kacapi suling и гамелан degung. Есть wayang golek — объёмные деревянные куклы, для которых сунданский по-прежнему сцена. В цифровом слое язык выглядит необычно для «регионального»: сунданская Википедия, запущенная 15 марта 2004 года, в августе 2026-го имела около 63 тысяч статей — один из самых живых региональных разделов Индонезии (яванский чуть больше, около 75 тысяч).

Google Переводчик сунданский уже тянет. Есть раскладки аксара для телефона, курсы на YouTube, разговорники, школьные приложения для письма. Вместе с тем алгоритмы хуже держат регистры: машина спокойно выдаст loma там, где живой человек ждёт lemes. Для приветствия в мэрии этого мало.

Как начать учить и где новички чаще всего ломаются

Практический вход в язык — не грамматика инфиксов, а ухо, семь гласных и два регистра. Если едете в Бандунг, Богор или Гарут, этого набора хватит, чтобы рынок и семья открылись иначе, чем на индонезийском.

Источник: разговорники Omniglot и школьные формулы прианганского стандарта.

Типичные поломки новичка складываются в короткий чек-лист.

1. Свалили e, é и eu в один звук. Без этой тройки слова слипаются. Учите минимальные пары вслух, не глазами.
2. Поставили c как [к]. Сунданское c — это [tʃ], как английское ch.
3. Заговорили loma с пожилым человеком. Для незнакомых и старших берите abdi, anjeun, hatur nuhun, punten. Грубое aing / sia оставьте актёрам и очень близким друзьям.
4. Подставили индонезийское слово и решили, что это сунданское. Rumah, air, makan поймут, но это уже другой язык. В реальных кейсах городские сунданцы сами смешивают коды — и новичок перестаёт слышать границу.
5. Научились читать аксара и забыли латиницу. Для жизни нужна латиница. Письмо — бонус идентичности, не ключ к разговору.
6. Положились на машинный перевод в письме к семье. Проверьте регистр у носителя. Машина не чувствует стыда.

Из практики преподавания австронезийских языков видна одна закономерность: тот, кто первые две недели ставит ухо на eu и вежливые местоимения, дальше двигается быстрее того, кто зубрит таблицы аффиксов. Грамматика пойдёт. Социальный слух — нет, если его не включить с первого дня.

Ресурсы, с которых есть смысл начинать: раздел сунданской Википедии как живой корпус; песни pop Sunda с текстом; школьные видео Западной Явы про аксара; разговорник на несколько сотен фраз; носитель, готовый поправлять регистр, а не только произношение. Если нужен нотариальный перевод, научная транслитерация надписи XIV века или экспертиза диалекта для суда — это уже работа специалиста из Badan Bahasa / Balai Bahasa Jawa Barat, а не энтузиаста с приложением.

Отдельный вопрос, который почти никто не ставит в популярных обзорах: стоит ли учить сунданский, если уже есть индонезийский? Для Джакарты — редко. Для жизни в Приангане, для антропологии, музыки, аграрных проектов, семейных связей — да, и очень быстро. На индонезийском вам продадут кофе. На сунданском расскажут, почему этот участок не трогают после захода солнца.

Язык сейчас стоит на развилке, типичной для крупных региональных языков Юго-Восточной Азии. Сверху он выглядит безопасным: десятки миллионов носителей, школьный предмет, Unicode, уличные вывески, Википедия. Снизу, в квартирах Бандунга, дети отвечают бабушке уже на индонезийском. Два миллиона потерянных домашних носителей за десять лет — это не вымирание. Это предупреждение, что статус «второй язык острова Ява» не передаётся автоматически.

То, что сунданский всё ещё умеет, мало какой региональный язык мира умеет одновременно: держать собственный вокализм, собственные регистры уважения, собственный литературный корпус с XV века, собственное письмо в Unicode и разговор на рынке. Basa Sunda не нуждается в том, чтобы её «открывали». Ей нужно, чтобы её не сводили ни к диалекту, ни к сувенирной табличке с аксара. Голос западной Явы до сих пор слышен. Нужно лишь знать, каким словом здесь едят — и к кому им обращаться.